Как вы отмечаете окончание четверти своих детей-школьников?
За хорошие отметки — поощряем рублем
За хорошие отметки — поощряем подарком
За плохие отметки — наказываем или ругаем
При любых отметках — устраиваем семейный праздник
Просто поздравляем на словах, отмечая пройденный этап
Никак не отмечаем
 
 
Новости Жизнь Владмамы Материнство Дети Здоровье Образование
Женский мир Семья Дом Путешествия Форум

Лучшее, конечно, впереди, или Как мы выбирали президента

 урна для голосования
«Общество равнодушно — и именно это мы сейчас должны изменить».
Юрий Шевчук,
в интервью журналу Der Spiegel
«Взамен общества светлого будущего

пришло общество с ограниченной ответственностью».
Михаил Жванецкий

Я поняла, что прожила этот день не зря в тот момент, когда мне позвонил отец — уговаривать, чтобы я не наживала себе проблем. Я поняла, что сегодня я изменилась — стала сильнее. И еще я поняла, что сделаю все, чтобы в моей жизни не раз повторились такие невероятные дни.

Вчера я работала наблюдателем на выборах президента, и в момент, когда должна была выполнять главную работу наблюдателя — отслеживать подсчет голосов на участке, кричала отцу в трубку, что больше не буду сидеть дома в уверенности, что за меня все решили заранее…

Зачем?

Я не помню, когда голосовала в последний раз — как и большинство моих родных, друзей, знакомых. Как и они, я была уверена — за нас уже все решили, и даже если мне что-то не нравится в жизни моей страны, я не в силах повлиять на это. Я не могу заставить чиновников работать за зарплату, а не за взятки; я не могу добиться того, чтобы каждый гражданин моей страны был равен перед законом, невзирая на должности и родственные связи. Я была уверена, что не в моих силах изменить многое из того, что стоит изменить. Но после декабрьских выборов пришло понимание — что-то может измениться, и именно благодаря усилиям — моим, моих родных, друзей, знакомых. И именно поэтому я вызвалась работать наблюдателем на президентских выборах.

Вообще, мне было все равно, от какого кандидата я буду наблюдать за ходом выборов — мне было важно, чтобы они прошли честно, как это ни покажется странным сегодня, когда главный вопрос — «сколько тебе за это заплатили?» (кстати, мне заплатили ровно одну тысячу рублей, которые я отправлю своей 83-летней бабушке; некоторые наблюдатели работали вообще бесплатно). Оказалось, что я буду работать от КПРФ. Что ж, от КПРФ — так от КПРФ.

Я прошла обучение, получила брошюры и распечатки с инструкциями, все внимательно изучила и в назначенный день отправилась в местный штаб КПРФ за направлением. Там меня приняли с недоверием, спрашивая прямо — не заставил ли меня кто, но делать нечего: наблюдатели на вес золота, направление дали.

День выборов

И вот, 4 марта, в 7:20 утра, когда все вокруг еще сладко спали, я прибыла на участок. Там уже все было готово для голосования, оставался последний «штрих» — включение веб-камер. Ровно в 7:30 их включили, председатель участковой избирательной комиссии объявил, что все готово. В 7:45 у входа уже стояли люди, с нетерпением выкрикивавшие: «Давайте скорее пускайте нас, мы на работу опаздываем!». Но впустили их ровно в 8:00, после прослушивания комиссией гимна России (я, выросшая в СССР, автоматически вспоминала «советские» слова «Да здравствует созданный волей народов единый, могучий Советский Союз!»).

Через 15 минут после начала голосования проголосовало 20 человек: участок находился в рабочем поселке, и для многих воскресенье было вполне рабочим днем. Потом ручеек затих, чуть позже начали просыпаться остальные. Избиратели шли разные: простые мужички-работяги, продавщицы из соседнего магазина, дурно пахнущие алкоголики, древние бабушки, молодые парни, целые семьи с детьми, которым доверяли опустить бюллетень в урну; поразил меня мужчина на костылях — у него не было ноги, но он все же пришел на участок, расположенный на втором этаже…

Люди шли, шли, шли. Поток то затихал, то усиливался, члены комиссии с трудом успевали выдавать бюллетени; полицейские просили людей подождать у входа, чтобы не заполнять небольшое помещение участка, и люди терпеливо стояли на лестнице, впрочем, иногда выясняя, кто все же крайний и кто за кем занимал.

Рядом со мной в качестве наблюдателей сидели две женщины лет пятидесяти — от Путина и Жириновского, они читали газету «Жизнь»; я отмечала каждого опустившего бюллетень, девушка от Миронова просто наблюдала за процессом, наблюдатель от Прохорова, ухоженная женщина лет 40, пришла позже и тоже подсчитывала избирателей.

В 10:00 пришло время для голосования на дому — по правилам, вместе с членом комиссии должен отправиться один наблюдатель. Я отказалась ехать, так как основные нарушения происходят на участке.

Нарушения в процессе

Скучающая рядом зампредседателя комиссии проболталась мне, что «конечно, нам было указание…», но потом поправилась, пробормотав что-то о высокой активности избирателей: «это очень хорошо».

Один раз я сделала замечание — женщина решила заполнить бюллетень прямо на урне, что категорически недопустимо. Зампредседателя комиссии, дородная женщина (как я поняла, учитель в местной школе, знающая большую часть приходивших и встречавшая их шутками и вопросами про детей-внуков-бабушек), начала кричать на меня, чтобы я не вмешивалась в работу комиссии. Я нашла в руководстве наблюдателя пункт, который ясно говорил о нарушении, и показала ей. После чего на меня обрушился еще более мощный поток…извинений — как я теперь понимаю, для того, чтобы я не фиксировала это нарушение официально. Теперь я понимаю, что надо было писать жалобы по малейшему поводу, но тогда я сочла это мелочью: урна была у меня на виду, и у женщины явно не было каких-то иных намерений. Уже на следующий день я вспоминала, что, оказывается, было много нарушений, вроде бы, по мелочам, но принципиальных, но я по неопытности их упускала и не писала жалобы председателю комиссии.

Судя по всему, у председателя комиссии (невысокого аккуратно скроенного мужчины с приятным лицом) заместитель выступал в роли «посредника», улаживающего возможные конфликты… В течение дня я требовала у председателя комиссии оглашения явки избирателей — по правилам, он обязан делать это во всеуслышание каждые два часа. Сначала мне отказали — мол, мы не обязаны это делать, потом пообещали «вот-вот объявить»: секретарь, симпатичная миниатюрная женщина, жена председателя комиссии, «буквально через минуту все подсчитает», потом просто «забыли» это сделать. Позже я поняла, почему…

После обеда я увидела, как замурзанный парень вставляет в урну сложенную пачку бюллетеней. Мне не хватило буквально секунды, чтобы схватить его за руку, очень жалею…

Около 16:00 настало время последнего выезда к голосующим на дому. Мне практически приказали ехать, но я снова отказалась, сославшись на то, что не являюсь членом комиссии и не обязана подчиняться таким требованиям. Вероятно, это было последней каплей, решившей мою участь как наблюдателя на этом участке…

Нет человека — нет проблемы

Примерно в 19:15, меньше чем за час до закрытия участка, на середину вышел председатель комиссии и объявил о срочном ее заседании, где вынес вопрос о голосовании по поводу… Он стал что-то торопясь невнятно читать, я услышала свою фамилию и поняла, что что-то начинается. Мое сердце забилось так, что стук его, казалось, перекрывает голос председателя. Как выяснилось, мое направление наблюдателя якобы было неверно оформлено, и комиссия должна была проголосовать — удалить ли меня с участка. Конечно, результат голосования был таким, как надо, и мне было объявлено, чтобы я уходила. Никого не интересовало, что решение комиссии было оформлено еще до ее голосования… Никого не интересовало, что «незаконность» моего пребывания на участке выяснилась через 12 часов работы на нем. И никто не хотел давать мне копию решения, и никто не хотел «ругаться под камерами» — все происходило на лестнице, я просто переступила порог участка и продолжала наблюдение, отмечая последних приходящих…

Я позвонила в штаб КПРФ, в вышестоящую избирательную комиссию, другим наблюдателям, чтобы выяснить, что мне дальше делать. Пока я ждала, можно сказать, помощи, я сидела возле двух полицейских, которые (спасибо им за этот островок человечности) явно мне сочувствовали, хотя служебный долг — это служебный долг.

В 19:45 на участок примчался представитель штаба КПРФ и после недолгих препирательств с председателем комиссии зарегистрировался наблюдателем вместо меня (именно он устроил мне накануне допрос с пристрастием — не засланный ли я казачок).

Одеваясь в комнате, где все работающие на участке обедали, я увидела початую бутылку коньяка, которой до этого там не было…

В 20:00 я вышла с участка, попрощавшись с полицейскими и услышав вслед: «Удачи вам!». Когда я оглянулась, увидела, что в закрытую дверь рвется парень — он опоздал отдать свой голос совсем чуть-чуть, на две минуты.

Мои университеты

Я пришла домой и позвонила своей мудрой крестной, поделиться «опытом». И вдруг меня прорвало: я разрыдалась. Я ходила по комнате кругами, рассказывала все, что со мной произошло в последние часы, и рыдала, рыдала, рыдала, ужасаясь цинизму и подлому изяществу, с которым была проделана вся операция. Но потом, выпустив все плохие эмоции, поняла: сегодня я стала еще сильнее. Я поняла, что от меня зависит многое в этой стране. Я поняла, что если происходит вот такое, то еще ничего не решено заранее и надо сражаться.

Как оказалось, на этих выборах таким же образом «проснулись» многие и многие, кому до сих пор было все равно. Когда я обсуждала прошедший день на форуме, ко мне обратилась незнакомая женщина с просьбой помочь: нечто подобное в данную минуту происходило с ее братом, где он тоже работал на участке — его пытались удалить по нелепой причине. Я звонила по всем возможным телефонам, чтобы выяснить, как парню поступить, спешно искала информацию в интернете и просто подбадривала его по телефону. Утром я узнала, что он вернулся домой в 7 часов, оставшись на подсчет голосов. Хочется верить, что в этом есть доля и моего участия…

Позже я позвонила на две горячие линии и рассказала о нарушениях на моем участке, написала на сайт, где составляется карта нарушений. Наутро узнала, что мои подсчеты проголосовавших (ручаюсь — я могла ошибиться от силы на 15–20 человек) разойдутся с итогами по участку: по данным комиссии, проголосовало примерно на 250 человек больше, чем насчитала я…

Мой отец просил не писать никаких жалоб, «вообще не связываться, а то начнутся проблемы у тебя на работе, у нас», но я просто положила трубку. Наверное, пришло время перестать бояться, «как бы чего не вышло», считать, что ты никто в этой стране; и пример многих и многих, кто это осознал, придя на выборы — проголосовать, участвовать в составе избирательной комиссии или быть наблюдателем — наводит на очень радостные мысли: у нас есть надежда. Мы можем изменить свою жизнь, надо просто приложить хоть какие-то усилия. И эти усилия прикладываются: не сразу, но понемногу, чуть-чуть, мы начали сдвигать эту глыбу отчаяния и тупого равнодушия. Мы начали с себя, и это большой шаг вперед — к заслуженной нашей страной достойной, человеческой жизни.

…А потом, глубокой ночью, я пошла спать, уверенная, что проснусь в новой России: в тот день я заслужила это — и спать, и новую Россию…

 
Рейтинг: Рейтинг статьи: Отлично (голосов: 305)
Ваша оценка:
3375 просмотров
Напечатать
..........................................................................................................................................................................