Владмама.ру Перейти на сайт Владмама.ру Просто Есть

Часовой пояс: UTC + 10 часов


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 544 ]  На страницу Пред.  1 ... 24, 25, 26, 27, 28

Автор Сообщение
СообщениеДобавлено:  
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя
Имя: Марина
С нами с: 20 май 2006
Сообщения: 9855
Изображений: 0
Откуда: Владивосток
Благодарил (а): 1400 раз
Поблагодарили: 1187 раз
Семейный кодекс научат любить детей
В Минобрнауки правят процедуру изъятия ребенка из семьи
26.01.2017

В Минобрнауки разрабатывают поправки к Семейному кодексу РФ (СК), чтобы правильно выстроить порядок реагирования органов опеки на случаи, когда ребенку в семье грозит опасность. Это связано с нашумевшей историей изъятия десяти детей у приемных родителей в Зеленограде. С 1 февраля каждый случай изъятия детей из семьи будут изучать специальные мониторинговые группы, в которые войдут представители уполномоченных по правам ребенка.

Замдиректора департамента госполитики в сфере защиты прав детей Минобрнауки РФ Ирина Романова раскритиковала действующий механизм изъятия детей из семей. Процедура прописана в ст. 77 СК РФ (отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью). Помимо этого, органы опеки и полиция пользуются рядом других нормативных актов. "Нормативно-правовая база, которая закреплена в многочисленных документах, несовершенна,— заявила Ирина Романова вчера на слушаниях в Общественной палате РФ, назвав однобокой ст. 77 СК.— Нормативные акты, которые бы поправили ее, находятся в стадии разработки. Мы надеемся, что в ближайшее время сможем обсуждать конкретные документы".
В частности, подчеркнула она, отношения ребенка и родителей должен оценивать профессиональный психолог, а не работник органов опеки, "каким бы грамотным он не был". К процессу, по ее словам, необходимо привлекать судебные органы.


Широкое обсуждение процедуры изъятия детей началось после случая с приемной семьей Дель из Зеленограда, у которой 10 января отобрали десять детей из-за подозрений, что они подвергались побоям. В обход СК РФ был составлен акт о безнадзорности, хотя дети находились в детском саду, в кружке и на празднике. Департамент труда и соцзащиты Москвы расторг договор об опеке восьми детей, а двое были возвращены в семью.

Представитель Минобрнауки указала, что порой детей изымают из семьи на основании актов о безнадзорности органов внутренних дел, но при этом "правовая база МВД не имеет нужного взаимодействия с другими органами", так как ребенок, изъятый как безнадзорный, не может быть занесен в базу детей, оставшихся без попечения родителей. По словам Ирины Романовой, перед департаментом стоит задача "создать такую систему, которая учитывала бы прежде всего интересы семьи и ребенка".

В пресс-службе Минобрнауки не смогли оперативно ответить "Ъ", на какой стадии находится разработка предложений. Ранее о необходимости изменения процедуры изъятия детей "Ъ" заявила депутат Госдумы РФ Ольга Баталина, а сенатор Елена Мизулина отметила, что работает над поправками в СК.


Руководитель фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Елена Альшанская сообщила "Ъ", что акты о безнадзорности и заявления, которые принуждают писать родителей, о добровольном помещении детей в соцучреждения незаконны, "но сейчас это используется во благо семьи, так как статья 77 требует после изъятия обращаться в суд с лишением родительских прав". По ее словам, известно, что по ст. 77 за прошлый год было изъято около 3,5 тыс. детей, но при этом нет данных, сколько детей было изъято в обход Семейного кодекса. "К нам за помощью обращаются семьи, у которых забрали детей, и 98% — это изъятие не по статье 77",— приводит пример госпожа Альшанская. По мнению члена Общественного совета при уполномоченном по правам ребенка в РФ, детского психолога Татьяны Шишовой, надо пересмотреть инструкции органов опеки с критериями жестокого обращения и сузить понятие риска здоровью и жизни ребенка. "Сейчас это задержки психического и физического развития, проблемы с обучением, изменение настроения и даже чрезмерное стремление к ласке и одобрению,— перечисляет она.— На основании этих критериев можно вмешаться в любую семью".

С 1 февраля все случаи изъятия детей из семей будут проверять мониторинговые группы, которые Минобрнауки РФ поручит создать губернаторам, региональным уполномоченным по правам ребенка и Общественным палатам, заявила Ирина Романова. В их задачи войдет изучение обоснованности принятых решений, рассмотрение жалоб, оценка профилактической работы с семьями и разработка предложений по изменению процедуры.

Анастасия Курилова

Газета "Коммерсантъ" №14 от 26.01.2017, стр. 5

Авторы:

* Анастасия Курилова


http://kommersant.ru/doc/3201562

Местные власти в Татарстане предложили изымать несовершеннолетних за долги по ЖКХ
Почему следователи возбудили уголовное дело после изъятия детей в Зеленограде
Я - Марина. Писать лучше на Изображение, а не через ЛС.
Усыновление в Приморье
Консультации по усыновлению и опеке: 8-800-700-88-05, звонок бесплатный.


Вернуться к началу
  Профиль  
 

СообщениеДобавлено:  
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя
Имя: Марина
С нами с: 20 май 2006
Сообщения: 9855
Изображений: 0
Откуда: Владивосток
Благодарил (а): 1400 раз
Поблагодарили: 1187 раз
На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская
Meduza, 26 января 2017

Центр патронатного воспитания детского дома № 19 в Москве
Фото: Олег Никишин / Epsilon / PhotoXPress

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью». Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело. Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей. То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи. Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах. И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.
Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно. Но законо профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка. Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать. Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое. Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей. Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается. А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».



Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя. Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки. Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности. Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией. Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести. Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты. С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка. Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени. Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет. Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом. У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные. То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят. Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например. Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности. И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет. Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж). Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке. По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков. Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми.

Все статьи в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу. А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда. На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями. А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы. И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи. Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

https://meduza.io/feature/2017/01/26/na ... brat-detey
Я - Марина. Писать лучше на Изображение, а не через ЛС.
Усыновление в Приморье
Консультации по усыновлению и опеке: 8-800-700-88-05, звонок бесплатный.


Вернуться к началу
  Профиль  
 

СообщениеДобавлено:  
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя
Имя: Марина
С нами с: 20 май 2006
Сообщения: 9855
Изображений: 0
Откуда: Владивосток
Благодарил (а): 1400 раз
Поблагодарили: 1187 раз
Анастасия Лотарева поделилась ссылкой в группе «На пути к усыновлению/волонтерству. Пошаговая инструкция».
8 ч ·
Здравствуйте. Неделю назад я искала тут информацию - и многие согласились со мной переговорить. Спасибо вам большое за это.
Я понимаю, что это только начало большого пути, что это крохи от информации - не очень удачный редакционный подзаголовок, я пишу только про Москву, понимаю, что про каждый регион можно написать свою статью (и не одну).
Я прикоснулась к теме, которая вам близка и понятна уже годы, совсем недавно. Я подавлена и поражена ее масштабом. Вижу и по себе, и по своим френдам - людям, которые знают слова "ШПР" и фамилию Петрановской, например, - что все, что вам приходится переживать, мы понимаем и знаем очень плохо.
Что это немного в нашем сознании похоже на сказку: "женились и жили долго и счастливо". "Взяли ребенка из детдома и жили долго и счастливо, ну были какие-то проблемы, адаптировали, преодолели трудности, но потом-то все сразу стало хорошо".
В мою статью вошла от силы треть информации, которую дали вы. Я надеюсь, что в дальнейшем информации для общества станет больше. Это действительно очень важно.

https://www.facebook.com/groups/5732837 ... 857094270/

Держите карман шире: на что живут приемные семьи
АНАСТАСИЯ ЛОТАРЕВА | 31 ЯНВАРЯ 2017 Г.
«Если люди получали на детей больше 600 тысяч в месяц, им не надо помогать наполнять холодильник. Они могут заказать, и им все привезут», – пишет Анна Д. в обсуждении статьи Елены Альшанской о том, как и почему изымают детей из семей. В многостраничных спорах об истории семьи Дель комментаторы подробно рассуждают о финансовых вопросах, строят предположения о доходах и расходах.

«Здравствуйте, я приемная мама. У меня под опекой ребенок с инвалидностью, и я получаю те самые сумасшедшие шестьдесят тысяч, о которых сейчас все говорят», – пишет Мария Н.
Ей выплачивают 27 тысяч рублей за опеку над ребенком-инвалидом, 29 тысяч – зарплату приемного родителя и 6 тысяч московской выплаты. Правда, получить ее Марии так и не удалось, хотя и она, и ее приемная дочь – москвичи.

О невероятных доходах московских приемных семей говорят после слов Владимира Петросяна, главы Департамента труда и социальной защиты. Он дает видеоинтервью, а на заднем плане играют дети, которых забрали из семьи Дель: «Есть факт того, что дети были многого лишены, это странно, при том, что город выделял на содержание детей более 630 тысяч ежемесячно. А дети, как сегодня сказали нам дознаватели, не знали, что такое сыр».

Не очень понятно, о каких дознавателях идет речь: Следственный комитет объявил об открытии уголовного дела против Михаила Деля буквально за несколько минут до интервью чиновника. Петросян сказал «Правмиру», что комментировать тут нечего и он уже все неоднократно рассказывал журналистам. Приемные родители возмутились словами главы департамента и стали распространять ссылку на его налоговую декларацию, согласно которой зарплата чиновника превышает 400 тысяч рублей в месяц, а совокупный доход с женой – более 700 тысяч в месяц.

Мамина «зарплата»
Мария Н. рассказывает, что когда она начала оформлять документы, чтобы забрать свою дочку, она выслушала «много адских комментариев от сотрудников опеки – и своей районной, и опеки детского дома». «Все каждый раз менялись в лице и говорили – вы что, правда собираетесь оформлять приемную семью? Ну теперь нам все с вами понятно!» – добавляет она. По словам Марии, ей никто и никогда не объяснял структуру выплат на ребенка.

Один из самых значимых факторов в выплатах – прожиточный минимум в регионе и местные бюджетные возможности. Москва считается самой «богатой», поэтому приемных родителей часто упрекают в том, что они переезжают в столицу за большими выплатами. В начале 2016 года городские власти попытались урегулировать этот вопрос запретом на ежемесячные выплаты детям из региональных детских домов, не имеющим места жительства в Москве. Приемные родители из Москвы и Московской области судились с департаментом соцзащиты и выигрывали.

«Честно сказать, до того как я приехала с сыном в столицу, мне тоже казались московские выплаты просто космическими, – рассказывает Ирина Г., жившая с ребенком в маленьком уральском городе. – Я даже не про общую дороговизну, за исключением еды товары у нас стоят столько же или даже дороже. А вот платные занятия, затраты на дорогу, медицинская реабилитация, которую не всегда можно получить бесплатно даже для ребенка с льготами, встают в совершенно другие деньги». Ирине в Москве предложили хорошую работу, но зарегистрироваться на съемной квартире получилось только временно. Она по-прежнему получает «детские» выплаты своего региона и раз в год ездит по ним отчитываться в опеку.

Сотрудница опеки и мать двоих кровных детей, работающая в центре Москвы, на условиях анонимности рассказала «Правмиру», что раздумывала о том, чтобы взять под опеку нескольких детей, уволиться с работы и работать мамой круглые сутки, получая за это деньги.

«Я не вижу в этом ничего особенно корыстного, – говорит она, – материнская работа чаще гораздо тяжелее, чем обычная». Она говорит, что в своей работе никогда не встречалась с тем, чтобы детей брали в семью исключительно из финансовых соображений.
«С натяжкой могу вспомнить один случай, – рассказывает женщина, – когда осиротевшего ребенка забрал пьющий родственник и тратил на выпивку в том числе и детские деньги. Но семья в принципе была не особо благополучной, возможно, ребенка он взял, руководствуясь родственными чувствами, а с деньгами поступал, как привык».

Выплаты на детей, которых забирают из детского дома, зависят от множества факторов, но прежде всего от того, в какой статус переходит ребенок. В российском законодательстве существует несколько вариантов:

1. ОПЕКА

А) Возмездная опека. Кровные родители не освобождаются от обязанностей по участию в содержании ребенка. Ребенок сохраняет все льготы и выплаты. Опекун имеет практически все права родителей. Каждый месяц ему выплачивают вознаграждение. За него отчитываться не надо, а вот за детские пособия каждый год нужно писать отчет.

Б) Безвозмездная опека. Опекун не получает вознаграждения, в остальном права и обязанности аналогичны возмездной опеке.

2. УСЫНОВЛЕНИЕ. Дети и родители имеют те же права и обязанности, что и в кровных семьях. Но в этом случае дети теряют все льготы и выплаты, только в Москве (и только на усыновленных в Москве же детей с московской пропиской) выплачивается пособие.

Любовь или финансы: что важнее для опеки?
Дети-сироты получают пенсию. Если кровные родители ребенка живы, хоть и лишены родительских прав – это не освобождает их от обязанности содержать ребенка. Предполагается, что представитель ребенка – детский дом или опекун – будет принимать меры к взысканию этих денег.

«Как правило, это формальность, – рассказывает Елена Копылова, взявшая под опеку из детского дома подростка. – Если ребенок попал в систему, то с его горе-родителей обычно взять нечего». У ее приемного сына оба родителя умерли несколько лет назад, поэтому за годы жизни в детском доме на сберегательной книжке накопилась существенная сумма. Опека может разрешать снимать оттуда деньги, но только под определенные нужды. Елена накопившиеся деньги не трогает, а новые пенсионные поступления тратит на репетиторов.

Почти всегда накопленные значительные суммы выпускникам детских домов на пользу не идут – как только после совершеннолетия они получают доступ к счету, налетают родственники, друзья, мошенники и деньги сразу растрачиваются.
«Очень надеюсь, что мой сын сможет ими распорядиться иначе, – говорит Елена. – Пока он мечтает об автомобиле, но после 18-летия я могу повлиять на его решение только методом убеждения. Сам он, конечно, не понимает, какое преимущество на старте самостоятельной жизни дает ему обладание значительной суммой, и вполне может ее попросту растранжирить, как сделали многие его друзья-выпускники».

Елена говорит, что ей «запал» в душу конкретный ребенок, а вот дальше пришлось подходить к делу рационально. «Идеалистическое представление “любовь важнее денег” в данном случае не работает, – рассказывает она. – Любовь ко мне у него если и появится, то неизвестно, когда. Желания и умения напрягаться ради идеи у него в принципе нет. А материальное поощрение – это реально. Четверть без троек, хорошо написанные задания – и он получает приставку. Старый телефон жив до Нового года – он получает новый телефон. Заключаем сделки, это его дисциплинирует».

Единообразия нет не только по количеству денег, которые семья может получить на ребенка, но и по тому, как за них отчитываться. Все приемные родители очень подробно фиксируют свои траты чеками и расписками. Опека чаще всего их не требует, но все мои собеседники все равно это делают «на всякий случай», потому что финансовый вопрос во взаимоотношениях приемных родителей и государства стоит на первом месте.

Форма отчетности изменилась совсем недавно. Во многих регионах сумма пособия ниже официального прожиточного минимума, и опекуны очень возмущались – зачем заполнять множество ненужных бумажек. «Даже прожиточный минимум не покрывается, – пишут на форуме для усыновителей. – На что еще, по мнению опеки, я могу потратить деньги?!».

Теперь в отчете нужно указывать расходы на лечение, ремонт и крупные суммы, которые превышают два прожиточных минимума. «По сути, отчет стал формальностью, а не показателем реальных трат на ребенка, – считает одна из приемных мам.

– Если ребенок не владеет квартирами или вообще ценным имуществом, то главным становится заполнить «приход» в размере пособия и в конце поставить подпись».

Но она признает, что на деле все будет зависеть от конкретной опеки. «Иногда они недовольны даже «перерасходом» по тратам из собственных денег опекунов, – говорит она. – Если для кого-то это показатель, что ребенок обеспечивается всем необходимым, а не только в рамках пособия, то другие считают, что раз приемные родители тратят больше, значит, будут требовать еще денег».



Татьяна Р., забравшая из московского детского дома двух девочек-подростков, рассказывает, что в ее опеке, в одном из центральных районов Москвы, она может потратить на отчетность целый день. «Сотрудники очень въедливо проверяют каждую трату, проверяют чеки выборочно, – говорит она, – Я не в претензии и готова дать любой отчет, но для меня очень тяжело, что опеки работают только в будний день. Приходится брать отпуск за свой счет, потому что на работе и так часто входят в мои обстоятельства. А я в семье единственный кормилец».



Кто берет детей «ради денег»?
Мотивы, которыми руководствуются люди, взявшие детей из детских домов или из «системы», как чаще всего они говорят, совершенно разные у всех, с кем разговаривал «Правмир». То же самое происходит с выбором формы устройства в семью. В некоторых случаях усыновить ребенка просто нельзя – могут быть живы и даже не лишены родительских прав окончательно кровные родители. Часто приемные родители выбирают форму опекунства именно для того, чтобы не лишать ребенка льгот, выплат и возможности в дальнейшем получить жилье.

Приемная мама Евгения Н., выбравшая безвозмездную опеку, говорит: «Мне и моей дочке было важно уйти от среды, где есть преференции за то, что ты “бедочка“. Большая радость заниматься там, где моя дочка просто девочка, такая же, как все, без льгот, спецусловий и скидок». Евгения говорит, что в долгосрочной перспективе выбивание каких-то благ сажает ее ресурс, ставит семью в некомфортную позицию. Ей было важно показать приемной дочери, что она взяла ее не «за зарплату».

В приюте девочке говорили, что ее берут «ради денег», «она вычистит все с твоей книжки и будет получать бешеные деньги».
Евгения сочла, что ни в коем случае не может подтвердить эти страхи. Был и еще один немаловажный фактор: если бы женщине отказали в возмездной опеке, то жалоба и подача на бесплатную опеку заняла бы время. «В наше время счет шел просто на часы, – рассказывает она. – Дочка не выдержала бы в приюте дольше ни дня. Ни дня».

Будущие родители еще на этапе усыновления тратят заметные деньги. «Если честно, я не знаю, каким ветром принесло в мою жизнь приемного ребенка, – говорит Елена Копылова, взявшая из детского дома подростка. – Покупая квартиру 29 октября, я была уверена, что жить в ней буду одна, а 18 декабря я закончила школу приемных родителей и вовсю переписывалась с сыном ВКонтакте». После этого уровень ее доходов существенно упал, несмотря на полагающиеся ей пособия.

Сначала пришлось снять двухкомнатную квартиру, чтобы местная опека оценила жилье как подходящее. Собственная «однушка» Елены была идеальна по состоянию, но не устроила опеку, потому что будущий приемный ребенок – взрослый парень. Пока Елена решала вопрос с жильем, она взяла ребенка на гостевой режим. Девять авиабилетов в Кемерово и обратно, три месяца совместной жизни без пособий, аренда квартиры вылились в незапланированные двести тысяч рублей. Денег требовала каждая мелочь – например, сын к Елене вышел буквально раздетым, на нем были шорты и пластиковые тапочки-шлепки. Постоянные расходы ждут приемных родителей и дальше. Хозяйка съемной квартиры не соглашалась регистрировать мальчика у себя – из-за этого Елена теряла несколько месяцев своей опекунской зарплаты.

«Ну и, конечно, мои заработки сильно упали с появлением сына, – добавляет Елена. – Несмотря на его взрослость и адекватность, учеба требует непрерывного участия в процессе». Елена может оставлять сына одного на время работы, он взрослый и умный, а также, что немаловажно, здоровый. А если ребенок болеет или просто слишком мал, то материальное положение семьи проседает еще сильнее.

Все приемные матери, согласившиеся поговорить с «Правмиром», говорят, что работу приходится сильно сокращать. «Я сто раз просила объяснить мне структуру выплат, хотела подготовиться и понять, что будет происходить с моим бюджетом после того, как я возьму ребенка, а в ответ слышала, что я хочу говорить только о деньгах, – рассказывает Мария Н.

– Они говорили со мной так, что я в какой-то момент решила: пес с ними, даже если у меня не будет никаких выплат, мы как-нибудь проживем, главным для меня было забрать дочку».
Еще одна московская приемная мама, Галина В., настолько хорошо разбирается в вопросах выплат на детей, что я не выдерживаю и спрашиваю, не юрист ли она. «Я все узнавала на своем и на чужом опыте, – смеется женщина, – Став опекуном, приходится становиться экспертом не только в юридических, но и в финансовых, медицинских, образовательных, психологических и психиатрических вопросах».

Семья Галины не первый год занимается воспитанием, адаптацией и подготовкой ко взрослой жизни подростков. В семье одновременно воспитываются два подростка, только полгода из пяти лет опекунства одновременно в ней жили три приемных ребенка. Хотя жилищные условия позволяют поселить шесть человек, Галина считает, что тогда она не сможет уделить необходимое время каждому ребенку, между детьми возможны конфликты. Хотя тут семья теряет деньги: при воспитании трех и более детей зарплата выплачивается не только приемной маме, но и приемному отцу.

За двоих детей Галина получает зарплату 33400 рублей без вычета налогов. «Именно из этих денег формируется будущая мамина пенсия, потому что на обычную работу времени не остается, – говорит Галина. – Зарплата воспитателя, который работает в графике 5/2, имеет отпуск и выходные, обычно составляет около 50 тысяч. Понятно, что у них детей больше – зато мы работаем 24 часа в сутки без выходных».

Галина не собирается упускать деньги, которые полагаются ее детям от государства – она считает, что именно на это и рассчитывают в опеке. «У меня в какой-то момент даже закралось подозрение, что они за то, чтобы родителей запутывать и меньше тратить бюджет, премии получают», – добавляет она. У нее было много ситуаций, где полагающееся по закону «откусывали» по мелочам.

К примеру, человек, который берет ребенка на «гостевой режим» – забирает его из детского дома на какое-то ограниченное время, выходные или праздники, – имеет право на компенсацию за питание. На московского ребенка такая компенсация составляет около 1200 рублей в сутки, и просто получать ее не выходит, почти всегда дело заканчивается судом. Понятно, что большинство приемных родителей просто не будут этим заниматься. Галина занялась, только выиграть все равно не удалось.

Мария Н. пока так и не получила единовременную выплату при передаче ребенка в семью, хотя под опекой у нее дочка находится уже почти полгода. «У бюджета нет денег», – каждый месяц говорят ей в опеке.



После детдома: репетитор по умножению
«Мне кажется, что люди, считая чужие деньги, просто забывают о расходах, – говорит еще одна приемная мама. – Сходить в магазин, не купить ничего толком и оставить там тысячу рублей – это норма. У меня за один ужин уходит половина пачки риса, огурцы, например, курица… Когда слышат, что я получаю на одного ребенка больше тридцати тысяч – говорят “ого-о!“. Но он же не воздухом питается, ходит не голый! И это ребенок-инвалид, с особыми потребностями».

Каждый месяц особые потребности дочки Марии Н. выливаются в существенные траты. Ребенок передвигается на коляске, а у мамы нет машины – остается такси, потому что на службу сопровождения в метро нужно записываться на пару дней вперед и работает она до восьми часов вечера. В ИПР, индивидуальной программе реабилитации ребенка Марии, «прописаны» памперсы, но они плохого качества, подходящие женщина покупает сама.

«После нескольких операций, десятка насильственных госпитализаций и бесконечного времени в одиночестве в больницах она, бедная моя малышка, рыдает практически при виде любого врача, – говорит Мария. – Поэтому любые медицинские манипуляции вплоть до любого анализа крови или рентгена мы делаем только в частном медицинском центре, где ее все знают, разрешают держать на руках, а врачи подходят без халата».

По закону дочке Марии полагается две инвалидные коляски, для улицы и для дома. Государство выделяет 156 тысяч рублей на первую и 138 тысяч рублей на вторую. Но эти деньги можно получить, только все уже оплатив, со всеми чеками, квитанциями и «в течение четырех месяцев».

«На днях я получила счет на две коляски на четыреста тысяч рублей, – говорит Мария, – и что? Где мне взять эти деньги до того, как 294 тысячи мне вернет государство? Где мне найти оставшиеся 106 тысяч? В следующий раз я смогу получить такую компенсацию через шесть лет».
Предполагается, что десятилетний и шестнадцатилетний ребенок будет ездить все время на одной и той же коляске.

Огромная проблема после детского дома – учеба, в этом сходятся все приемные родители, независимо от возраста их детей. Мария Н. рассказывает, что в десять лет девочка не знала, кто такой Мойдодыр или Кот в сапогах, поэтому она бесконечно читает ребенку – и покупает хорошие книги, чтобы ее заинтересовать. Елена Копылова говорит, что официально ее приемный сын в свои 16 лет был аттестован за семь классов.

«Фактически он не знает таблицу умножения, не умеет читать, не может найти на карте ни одной страны, кроме России, не знает, с кем была Куликовская битва, – рассказывает она. – При этом ему 16, то есть по возрасту одноклассники его моложе на два года». Из школы пришлось уйти на семейное обучение, заниматься с репетиторами и проходить аттестацию в частном лицее.

Пособия: помогают, но не определяют
«Я точно знаю, что пособия хватит на обеспечение нужд моего ребенка, но это потому, что я очень разумно отношусь к расходам, – рассказывает Галина В. – С другой стороны, после 18 лет, когда не будет пособий, смогут ли приемные родители обеспечить ребенку такой же уровень жизни? Лично я не смогу. Я стараюсь своих детей учить, чтобы они как раз смогли прожить на сумму в 25-30 тысяч на человека, как живут большинство граждан в нашей стране». При этом у детей Галины, по ее словам, «все есть» – и репетиторы, и гаджеты, и поездки за границу, и платная медицина. Хотя во многом это обеспечивается не за счет пособий, а потому что ее муж неплохо зарабатывает по московским меркам. Женщина считает, что без пособий они смогли бы взять в семью не нескольких детей, а только одного.

Елена Копылова говорит, что если бы не пособия и не поддержка государства, она не смогла бы стать опекуном. «После покупки квартиры я находилась в нижней точке, – говорит она. – И долги у меня были и есть сейчас такие, каких никогда в жизни не было».

Ирина Г. говорит, что пособия от государства – важная поддержка, но не определяющая в ее решении. «Да, мне было бы сложнее, но все же, когда я брала ребенка, я исходила из того, что могу рассчитывать только на себя», – говорит она.

Мария Н. с тех пор, как забрала свою дочку, не работает. «Она требует моего внимания 24 часа в сутки, ей просто физически плохо, когда меня нет рядом, – говорит она. – Это напрочь травмированный и замученный системой ребенок, который просыпается по ночам, вцепляется в меня, рыдает и рассказывает, как в ее интернате воспитательницы орали матом и запирали в темном шкафу».

На момент, когда она забирала дочку, сумма, выделяемая в месяц на содержание ребенка-инвалида в интернате, составляла 118 тысяч в месяц. У нее не было ни игрушек, ни мультиков, ни даже прогулок. Никакой школы и никаких занятий – изредка приходил дефектолог и раскладывал с ней палочки.
«Она просто сидела там в кровати с решетками и умирала, – говорит Мария. – Звучит, наверное, излишне патетично, но это правда было так. Поэтому для себя я решила, что буду рядом ровно столько, сколько ей нужно». По мнению психологов, на это понадобится не меньше двух лет, поэтому на 60 тысяч, которые выделяются на ребенка, они живут вдвоем. «Головокружительные для Москвы деньги, – иронизирует Мария. – Ну а потом я устроюсь на работу и, видимо, всю зарплату буду отдавать няне».

На форуме усыновителей рассказывают, что посторонние люди, коллеги и даже соседи живо интересуются их уровнем дохода и комментируют его. «Недавно ехали с сыном в лифте с лыжами, – рассказывает один из комментаторов. – В него зашел наш сосед и сказал, что его родная дочка не может заниматься этим видом спорта, потому что из-за дороговизны не выходит купить инвентарь». Опекун боится, что после слов «приемная семья получала больше шестисот тысяч рублей в месяц» их благосостоянием может поинтересоваться кто-нибудь еще.

***

Редакция «Правмира» отдает себе отчет в том, что читать материал, в котором почти все герои анонимны, непросто. Но учитывая сложность положения приемных семей, а также то, о чем написано в последнем абзаце, мы решили не раскрывать имена интервьюируемых. Все их слова записаны и находятся в распоряжении редакции. Мы очень благодарны нашим собеседникам за помощь.


http://www.pravmir.ru/derzhite-karman-s ... nyie-semi/
Я - Марина. Писать лучше на Изображение, а не через ЛС.
Усыновление в Приморье
Консультации по усыновлению и опеке: 8-800-700-88-05, звонок бесплатный.


Вернуться к началу
  Профиль  
 

СообщениеДобавлено:  
Не в сети
Модератор
Аватара пользователя
Имя: Марина
С нами с: 20 май 2006
Сообщения: 9855
Изображений: 0
Откуда: Владивосток
Благодарил (а): 1400 раз
Поблагодарили: 1187 раз
«Эта история нанесла огромный удар по приемным семьям»
Как и почему у семьи отобрали десять детей
28.01.2017
1 февраля Зеленоградский районный суд Москвы рассмотрит иск семьи Дель о признании незаконными действий чиновников, отобравших у семьи десять приемных детей. За этим скандальным делом с середины января наблюдала вся страна. Специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" Ольга Алленова выясняла, какие перспективы имеет судебный процесс и как история семьи Дель может повлиять на институт приемной семьи в России.
http://www.kommersant.ru/doc/3200026


Понеслась целая компания в федеральных СМИ - клевета и травля семьи Дель
В этой группе последние новости: https://www.facebook.com/groups/1832076430373851/
Я - Марина. Писать лучше на Изображение, а не через ЛС.
Усыновление в Приморье
Консультации по усыновлению и опеке: 8-800-700-88-05, звонок бесплатный.


Вернуться к началу
  Профиль  
 

Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 544 ]  На страницу Пред.  1 ... 24, 25, 26, 27, 28

Найти:

Часовой пояс: UTC + 10 часов


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения